Сказ о попе жадном
да дураке хитром

Жил-был на селе поп — брюхо что бочка, борода что веник, а жадность такая, что за копейку готов был и душу, и галоши заложить. Прихожане его звали отцом Корыстием, а за глаза — отцом Подавись-Не-Дам.

И жил в том же селе дурак. Звали его Ванька, а по уму — кто как: одни говорили «дурак», другие «дурак, да себе на уме». Ходил Ванька в одной рубахе, лаптях да с улыбкою до ушей, и всё ему было нипочём.

Глава первая: како поп работника нанимал

Понадобился попу работник — дрова рубить, воду носить, огород копать. А платить-то жалко! Вот идёт мимо Ванька-дурак, рубахою светит.

— Эй, дурачина! — кличет поп. — Пойдёшь ко мне в работники? Платить буду щедро: за год службы — три щелчка по лбу, какие сам захочешь.

Думает поп: «Вот дурак-то! Год за три щелчка горбатиться будет. Знатно я его обвёл!» А Ванька почесал затылок, ухмыльнулся да и говорит:

— Согласен, батюшка. Только уговор: щелчки-то я тебе сам отвешу, в конце года. Какие захочу.

— Идёт! — обрадовался поп, руки потирая. — Три щелчка — велик ли убыток!

Глава вторая: како год прошёл

Работал Ванька на совесть: дрова колол, воду таскал, попа со всех сторон обихаживал. А поп радовался: и работник есть, и денег цел карман, и брюхо растёт.

Прошёл год. Приходит Ванька за расчётом, рукава засучивает.

— Ну, батюшка, становись — пора должок получать. Три щелчка, как уговорено.

Побледнел поп, да делать нечего — уговор дороже денег, а денег-то он как раз и пожалел. Зажмурился, лоб подставил.

Размахнулся Ванька — да первым щелчком сшиб с попа скуфейку под самые небеса. Вторым щелчком вышиб из попа весь годовой запас жадности — так поп ойкнул, что в соседнем селе собаки залаяли. А третьим… третьего и не понадобилось: поп уже на карачках вокруг церкви бегал да кошель развязывал.

Глава третья: како поп откупался

— Ванюша, голубчик! — взвыл поп. — Не надо третьего! Бери деньгами! Вот тебе рубль… два… да хоть пять, только лба моего пощади!

— Эх, батюшка, — вздохнул Ванька, пятак в кошель пряча. — Жадность твоя тебя и наказала. Кабы платил по-людски — ходил бы со скуфейкою да при целом лбе. А так — и денег лишился, и шишку на память нажил.

Пошёл Ванька со двора, посвистывая, а поп остался сидеть на пороге — лоб щупать да жадность свою клясть. С того дня, сказывают, поп тот первым на селе стал работникам платить — да всё на лоб себе косился, как кто кулак сожмёт.